– Ой, извини, – ты прижимаешь меня к себе крепче. – А что касается вопроса… Я не могу тобой управлять. Мы ж друг друга как облупленных с первого класса знаем!

Я шутливо хлопаю тебя по колену:

– Я подозреваю, что вообще ничего о тебе не знаю!

Ты сладко потягиваешься:

– У моих родителей вчера появились такие же подозрения. После того, как они услышали, как я о тебе отзываюсь. Маман так просто поинтересовалась, что у нас с тобой было.

– Она ко мне, помнится, относилась не особо…

Ты хмыкаешь:

– За это время она успела ознакомиться с другими кандидатками и признала, что ты – не самый плохой вариант.

Я с удивлением чувствую внезапный укол ревности – чувства, мне не свойственного. Другие кандидатки… Понятно, что ты не мальчик, и все-таки, сколько их было у тебя – тех, которые растворились в сутолоке дней? И тут же одергиваю себя: ведь и я не страдаю излишним целомудрием. А ты же не переживаешь по этому поводу…

Или все-таки переживаешь?

– Ладно, – ты бережно гладишь меня по волосам и с горькой ноткой продолжаешь: – Прости, мне пора. Дома еще работы валом.

– А может, останешься?

Ты вздыхаешь и проводишь ладонью по лицу.

– Любимая моя-любимая… И как ты это себе представляешь? Лежать с тобой в одной постели, хотеть тебя до безумия – и более ничего? Уж лучше я подожду немного. Главное, чтобы никто из нас не «перегорел».

– Я тебе перегорю! – Рычу я, ткнув кулаком в бедро. – Обратно зажгу!

– В этом не сомневаюсь, – смеешься ты. – Как в той песне… «Ты ласточка моя, ты зорька ясная, ты в общем самая огнеопасная!»

Ты заходишь ко мне каждый день. Мы сидим, общаемся ни о чем, смотрим кино. Заново учимся смотреть друг на друга. Неожиданно для себя я открываю, что ты – довольно симпатичный мужчина, как ни парадоксально это звучит. Это ж надо! Рассмотреть внешность много-много лет спустя.

Хотя… Может, это и не внешность, а внутренний свет, идущий от твоей мятущейся души?