– Да я как-то не в претензии, – ответил он, тяжело дыша. – Ох, Люда-Люда, до чего ж ты восхитительная девочка…

– А ты – изумительный мужчина.

– Не льсти.

– А ты не дури.

Сам Давид про свои фантазии отмалчивался, несмотря на все попытки выведать, какие страсти терзают ее любимого. Но однажды, когда они возвращались из ресторана, отмечая сто дней своего романа (идея принадлежала Давиду), она все-таки добилась своего.

Навстречу им попалась подвыпившая троица. Молодой человек фактически тащил на себя двух девиц. Одна из них чуть ли не спала у него на плече, еле переставляя ноги, а вторая все порывалась расстегнуть куртку своего спутника.

– Потерпи, солнце, потерпи, – бормотал юноша. – Сейчас дойдем до дома, и вы меня разденете, и я вас…

– Кажется, у парня намечается веселая ночь, – заметил Давид.

– В таком состоянии, боюсь, он сможет только весело храпеть, – съехидничала Люда. И осеклась, увидев задумчивый взгляд, которым ее милый проводил попавшуюся им тройку. – Давидушка… А уж не завидуешь ли ты ему?

Тот только неопределенно хмыкнул.

– Давай-давай, развратник, колись! – Не отставала Люда. – Неужели тебе было бы неприятно, если б тебя ублажали две девушки?

– В моей практике такого не было, – ответил он и перевел разговор на другую тему.

Но голос его при этом все-таки чуть-чуть дрогнул.

К его дню рождения в декабре она готовилась тщательно. Во-первых, настояла на том, что они отметят его вечером в ближайшую субботу после праздника. Во-вторых, потребовала, чтобы никто не вздумал украсть его на этот день.

– Да ты что, Людка, – засмеялся Давид. – Кому я нужен?

– Бывшей жене, например, – не удержалась она.

Он сразу помрачнел.

– Не волнуйся, малыш. Уж кто-кто, а она меня явно не вспомнит.