Особняк Лотти Парриш вместе с участком в двадцать акров находился в богатом курортном пригороде Монтесито. В десяти минутах езды дальше на север начинается Санта-Барбара, то есть старая испанская миссия, за ней студенческий городок отделения Калифорнийского университета и так далее. А если проехать на юг чуть больше часа, то можно попасть в совершенно другой мир — в иссушенный смогом, стихийно разросшийся мегаполис Лос-Анджелес.

Около бухты под пальмами, апельсиновыми, лимонными и инжирными деревьями теснятся домики, среди которых преобладают испанские «каситас». Бугенвиллеи разрослись, как в тропиках, их полно в каждом саду, а рестораны и бутики на улице Кост-Виллидж постоянно заполнены многочисленными туристами. Но если подняться вверх по улице Хот-Спрингс, то зевак уже не встретишь. Здесь жизнь какой была в тридцатые годы, такой и осталась. Именно тогда отец Шарлотты Парриш построил в Монтесито большой особняк в итальянском стиле.

Бостонский янки Уолдо Стамфорд просто влюбился в этот маленький, утопающий в зелени и цветах прибрежный поселок. Сразу, как только увидел. Он возвел дом из импортного известняка кремового цвета с опирающейся на колонны сводчатой галереей, высокими застекленными дверьми, выходящими в тенистые внутренние дворики, с фонтанами и парком, точной копией парка виллы Палладии, что неподалеку от Венеции. В каждом из двенадцати апартаментов (спальня и гостиная, окна которых в полдень закрывались от жаркого солнца деревянными ставнями, выкрашенными в зеленый цвет) обязательно имелась ванная, мебель и все прочее поражали роскошью. Европейский антиквариат, бесценные ковры, золотые водопроводные краны в форме дельфинов. Постельное белье самое лучшее, ирландское. В те времена аккуратные горничные меняли его каждое утро и отправляли в прачечную, которая размешалась в специальном здании за березовой рощицей неподалеку от задних ворот.