— Все улажено.

— Но…

— «Последнее свидание», Линда. — Кевин с вызовом посмотрел на нее.

Он предлагал спеть «их» мелодию… Линда почувствовала, что бледнеет. Прошлой ночью она выбрала ее потому, что публика ждала «коронного номера», но тогда она пела одна. Именно эту вещь она никогда больше не хотела исполнять вместе с Кевином, это выше ее сил… Нет, она просто не в состоянии издать ни звука.

— Ты можешь, Линда! — резко бросил Кевин, и она испугалась, что могла произнести свои мысли вслух. — Черт возьми, ты способна сделать все, что захочешь! — закончил он мрачно.

Она резко повернулась, посмотрела ему прямо в глаза, смело встретив обвиняющий взгляд, и яростно прошептала:

— Так вот, я этого не хочу!

— Ты ведешь себя, как избалованный ребенок! — Холодный тон подействовал на Линду как пощечина. — Ты сама решила вернуться, снова предстать перед публикой, так что теперь будь добра дать людям то, что они хотят.

По громкому одобрительному реву зала было ясно, что зрители ждут продолжения и готовы слушать их всю ночь. Кевин тоже это понимал и был счастлив выполнить желание зала.

Как ей это знакомо, — чьи бы то ни было чувства всегда волновали Кевина больше, чем ее переживания. Он не изменился и никогда не изменится.

Наконец она сдалась.

— Хорошо, Кевин, мы споем эту песню. — Девушка перекинула через голову ремень гитары. — Но после этого я ухожу со сцены. Я больше никогда не хочу тебя видеть. — Как она ни старалась, чтобы ее ответ прозвучал окончательным приговором, это получилось как-то по-детски. Но Линда сказала правду: она не желала больше встречаться с этим человеком.

— Возможно, первое тебе удастся, — тихо прошептал Кевин, прежде чем повернуться к зрителям, — но что касается второго, тут у тебя нет выбора, — мрачно закончил он.