Публику можно понять. Певица была хороша, очень хороша. Она была так же великолепна, как раньше. Дразнящая чувственность ее голоса задевала потаенные струны в сердце каждого из присутствующих.
Женщина пела о поруганной любви, но в каждой ноте ее песен звучала надежда, звенела радость жизни.
Значит, она счастлива?
С кем?
Последний вопрос мучительно терзал Кевина, пока он молча всматривался в ее прекрасное незабываемое лицо.
Певица начала перебирать струны гитары, и вокруг снова воцарилась тишина. Даже не просто тишина, а выжидательное молчание, словно все в зале вдруг одновременно затаили дыхание.
И Кевин понял, почему. Эти вступительные аккорды он знал слишком хорошо. Женщина играла мелодию, которую он не слышал очень-очень давно. Их песню…
2
Кевин в зале. Линда не видела его, но точно знала, что он где-то здесь.
Она почувствовала его присутствие почти сразу же, как только вышла на сцену, и тут же мысленно одернула себя за не в меру разыгравшееся воображение. В конце концов, это просто нелепо — до сих пор испытывать подобные ощущения. Сама возможность его появления не поддавалась никакому логическому объяснению, но предчувствие было таким острым, что Линда уже не сомневалась: он в зале. Слушает ее.
Невероятно. Она выступает перед публикой впервые за последние три года. С какой стати ему приходить?
Однако он здесь. Линда знала, что это так, и чем дольше пела, тем сильнее в это верила. Она окинула взглядом публику, но с освещенной сцены было трудно что-нибудь разглядеть в темном зале: лишь смутные силуэты людей, все на одно лицо.