Я огляделась. Под водой не было видно ничего, кроме стайки каких‑то мелких серебристых рыбешек, быстро проплывших мимо.

Я погрузилась еще глубже и на фоне пробивающихся сквозь толщу воды солнечных лучей увидела безвольно качающееся тело человека. Девушки. Уже через секунду я была рядом, а еще через одну мы вместе вынырнули на поверхность воды. Я держала ее, не позволяя тонуть, и одновременно с этим стала панически махать руками, чтобы меня заметил Артем и приплыл сюда на нашем рабочем катере. По‑видимому, девушка наглоталась воды и ей срочно требуется искусственное дыхание, которое я не могла сделать, находясь в открытом море.

Слава богу, Артем не изменил своей привычке, за которую я сто раз его ругала, и наблюдал за моим плаванием (не люблю ощущать себя как под прицелом автомата — поэтому и ругала). Через рекордно короткое время он примчался к месту происшествия.

— Не пойму, что она делала так далеко, — сказала я, затаскивая бездыханную девушку на катер. Вокруг нас — справа, слева, спереди и сзади была только вода, сливающаяся с горизонтом. Даже парашютистов ближе к берегу катают.

— То же, что и ты, — плавала, — серьезно проговорил Артем и начал делать ей искусственное дыхание.

— Но я — это я, я умею плавать… А ей зачем было заплывать так далеко? — недоумевала я.

— Не знаю. Черт, не помогает! Давай же, давай! — говорил он, вдыхая в нее воздух и нажимая на грудную клетку.

— Она долго была под водой, я никак не могла ее найти. Наглоталась, наверное, много…

Честно говоря, я думала, что спасение пострадавшей бесперспективно, но когда Артем уже весь вспотел, а я решила, что нам не удалось спасти девушку, из ее рта и носа фонтаном полилась морская вода, и она закашлялась.