– Но?..
Нет, все происходило совсем не так, как он хотел, совсем не так. Он ожидал ее немедленного и пылкого согласия. Да, были одна или две проблемы, но ничего такого, чего нельзя было бы уладить. Ничего такого, что они не могли бы обсудить и разрешить. Его гордость была задета. Он несколько раз глубоко вздохнул, чтобы немного успокоиться.
– Мне же всего девятнадцать, – сказала Фиона, почти умоляя. – Почему мы не можем продолжать… как раньше?
– Ты имеешь в виду, красться исподтишка за спиной у твоего папочки, потому что тебе стыдно показываться вместе со мной?
Его обвиняющий тон был столь резок, что Фиона дернулась, как от удара.
– Это нечестно!
– Правда?
Он встал и стал одеваться. Фиона смотрела на него с растущим чувством паники.
– Сдается мне, Фиона, что ты не против моего присутствия в твоей постели, или, точнее, на этой проклятой софе, но ты возражаешь против моего присутствия в любой другой части твоей жизни!
Теперь ярость полностью овладела Адриано. Он вспомнил взрыв хохота ее отца из-за нелепого предположения, что бедный итальянец может захотеть жениться на его дочери, и подумал, не был ли отказ его дочери спровоцирован тем же самым. Потому что она отказала. Нет смысла скрывать голую правду под красивой оберткой. Она не приняла его предложения.
– Перестань, Адриано!
Фиона вскочила на ноги, дрожа от волнения, и попыталась поймать его руки, но он отвел их в сторону и продолжал одеваться. А она стояла перед ним во всей своей великолепной наготе. Это дошло до нее только в тот момент, когда он стал надевать футболку, тогда и она стала торопливо натягивать одежду дрожащими руками.
– Боже, ты до сих пор носишь одежду своего папочки, – насмешливо бросил Адриано.
– Он не носит это! И я надела рубашку только потому, что она теплая и была первой вещью, которая подвернулась под руку, когда я одевалась, чтобы выйти из дома. Чтобы встретиться с тобой!
– Да, под покровом темноты! Была бы ты так же безрассудна, если бы я пригласил тебя в ресторан? Если бы тебе пришлось сказать папочке, что ты идешь на свидание со мной?