— Тихо ты! — вызверился я на Маховика. Но говорил шепотом, чуть слышно. — Или в «холодец» нырять заставлю!

Маховик смолчал. Знал, что я и впрямь на такое способен.

— Теперь вперед двигай, — приказал я.

— Я те чё, отмычка? Самый молодой, да? Впервые в Зоне?

Положим, не впервые. Ну так Брынза и я тоже не по Красной площади гуляем и отовариваемся не в бутиках. А у Маховика за Периметром опыт обширный — он у нас привычный пьяных сталкеров на деньги опускать, это у него в крови.

— Иди, говорю. А не то я Сидоровича сам завалю.

Это на Маховика подействовало. У него с барыгой старые счеты. То ли заломил ему Сидорович непомерную цену, то ли патроны гнилые подсунул, а то и глянул косо — не знаю. Но, услыхав, что я иду «проведать» лабаз, Маховик заискрил пуще «электры», мол, возьми в долю, сгожусь. Мне и Брынзы хватило бы — собачку обезвредить, но от лишнего ствола грех отказываться. Мало ли…

И вот теперь Маховик испугался, что торговец без его мести упокоится. Не лень, нет, страх — двигатель прогресса. Особенно в наших местах. Боишься — и вскакиваешь, и рвешь вперед, хоть и мечтаешь зарыться в асфальт или нырнуть в полузатопленный подвал, чтоб ни одна дрянь не достала.

А вот я, к примеру, с прогрессом не в ладах. Потому и валяюсь на плащ-палатке, разглядывая в ПНВ ночные пейзажи.

Маховик короткими перебежками помчал вдоль «ржавых волос». По моему приказу Брынза сорвалась вслед за ним. У самого «холодца» Маховик упал, словно его по ногам арматуриной приласкали, и я, собравшийся за подельниками, замер на месте. Что такое?…

Брынза мгновенно вскинула винтовку, направив на дверь схрона, и, не опуская ствола, подбежала к Маховику.

Один только я на ручнике. Ну, это дело поправимое, полминуты — и я тоже в дамках. Упал рядом с Брынзой, с омерзением на «холодец» поглядывая. Не нравится он мне. А тут еще до «ржавых волос» рукой подать. А ну как ветер поднимется? Да в нашу сторону? Нельзя здесь долго разлеживаться.