Брайди бросилась поднимать Библию.

— Господь на нашей стороне! — благочестиво выдохнула она.

— Да неужто?

Обе женщины, вздрогнув, обернулись. Высокий мужчина, появившись на пороге каюты, загородил собой дверь.

— Увы, мадемуазель, боюсь, вы ошиблись. — Шагнув к ним, он сдернул с головы шляпу. — Позвольте представиться, дамы, — Томас де Лонгвиль. Сейчас Господь на моей стороне.

Он был еще довольно молод. Солнце и морской ветер сделали его кожу бронзовой. Темно-коричневые штаны обтягивали бедра, белая рубашка с распахнутым воротом и клюквенного цвета камзол не скрывали широкой груди, высокие сапоги доходили до половины бедер. В маленьких прищуренных глазках горела злоба. Тонкие губы кривились в усмешке.

— О, так вы леди Элинор Клэрин, насколько я понимаю? Вы плывете во Францию, где вас ждет старый толстосум. Вам нужны деньги на восстановление разрушенного скоттами замка, да благословит Господь их души! Что ж, посмотрим, сколько заплатит ваш денежный мешок за счастье заполучить вас целой и невредимой!

Но тут лежавший на палубе матрос будто проснулся:

— Негодяй! Только посмей тронуть леди…

Он бросился вперед, но пират выхватил нож. Элинор успела встать между ними. Неожиданный толчок бросил ее прямо в объятия пирата, и в глазах его промелькнул огонек.

— Достаточно крови! — повелительно бросила она. Видимо удивленный, Томас де Лонгвиль вскинул брови.

— Это вы мне?

— Неужели вы проливаете кровь ради удовольствия? — крикнула она. — Вы ведь и так уже захватили судно! Так для чего вам убивать этого человека?

— О да, это так. Судно теперь принадлежит мне. А что до него… — Он немного подумал. — Жан! — окликнул он, и почти тут же к ним подбежал еще один пират. — Вышвырни за борт эту падаль! Только не убивай его! Пусть он попадет в воду живым и невредимым, слышишь?