– Да. И Джон с ними. Забавно смотреть, как он старается помочь своими крохотными ручонками.

– Он хороший мальчонка, Линда. Я горжусь своими внуками. Они оба будут прекрасными мужчинами.

Линда встретилась с ним взглядом.

– И Джеймс тоже, отец. Он выберет свой путь. Я знаю, его поведение раздражает тебя, но будь с ним терпелив. Он найдет свое место в жизни. Знаешь, он тебя очень любит. Он почти боготворит тебя и думает, что ты не одобряешь его, потому что он не индеец, как Кейл.

Калеб пытливо взглянул на дочь.

– Он тебе это говорил?

– Однажды. Он выразился по-другому, но я уловила смысл.

– Нелепость какая! Он же мой сын! Он волен поступать, как ему вздумается, лишь бы это не причиняло боль другим людям. – Он сокрушенно покачал головой. – Как можно любить человека и не иметь с ним ничего общего. А что, мое раздражение очень заметно?

– Только в последнее время. Я знаю, ты очень расстроился из-за Плясуньи, но не стоит из-за этого злиться на Джеймса.

Калеб грустно улыбнулся.

– Вообще-то считается, что отец должен давать советы дочери, а не наоборот.

Линда усмехнулась, но улыбка быстро исчезла с ее лица.

– Отец, можно у тебя спросить?

Он скрестил руки на груди и нахмурился.

– Спрашивай, но это не значит, что я отвечу. Она пристально посмотрела ему в глаза.

– Что было нужно тем индейцам? Джесс сказал мне, что ты говорил с ними и очень расстроился. Джесс думает, что ты огорчился из-за болезней среди шайенов. – Линда тряхнула головой. Она гордилась тем, что лучше всех понимала отца, иногда даже лучше, чем Сара. – Думаю, ты что-то скрываешь.

Он глубоко вздохнул.

– Прошло уже больше двух месяцев. Почему ты только теперь об этом спрашиваешь?

Она пожала плечами.

– Потому что я знаю – ты не стал бы ничего рассказывать, если бы я спросила слишком рано.