Да и страшно, если честно. Вдруг покраснеешь, или дыхание перехватит, и будешь выглядеть дураком. Телефона у нее нет, значит, этот вариант отпадает. Решаешься наконец написать записку, и тут мучаешься два дня: как обратиться? "Маша? Машка? Вьюша? Дорогая Маша?" Тьфу, все не так. А с чего начать? "Ты мне нравишься? Ты классная девчонка? Ты просто супер?" Как изложить просьбу о свидании? И как пишется само слово "свидание" -- "сведание" или "свидание"? Ничего не понятно, блуждаешь, как ежик в тумане. И теперь, когда записка наконец перекочевала в рюкзак Вьюши, легче не стало. А если она не придет?

- А если она не придет? - второй час грузил своего лучшего друга Саню Арбузова несчастный влюбленный.

- Это еще не самое страшное, - авторитетным тоном ответил толстый Арбузов. Впрочем, он все говорил авторитетным тоном. - Ты вот подумай, Хохолков, что ты делать будешь, когда она твою записку всем девчонкам покажет. Вот смеху будет! Ты написал в записке, что просишь ее никому не показывать?

- Нет...

- Ну так держись.

- Да зачем ей показывать записку?

- Как зачем? Для прикола.

Хохолков грустно поник русой головой. Да, нынешний мир к влюбленным еще беспощаднее, чем во времена Ромео и Джульетты. Каждый рад развлечься за твой счет. Одна надежда - что Вьюша не такая, как о ней думает Арбузов, а такая, какой ее видит он.

- Но и это не самое страшное, -- помотал круглой головой Арбузов.

Хохолков удивленно поднял голову. Ему казалось, что ничего хуже, чем разглашение самой заветной тайны всему классу, и придумать нельзя.

- Самое страшное, если ты на свидании опозоришься, -- вздохнул Арбузов. - - А это может быть.

- Как... Чего это я опозорюсь?