Уж очень хорошие доходы приносит торговля нефтепродуктами, нельзя игнорировать такой шанс! – Анатолий Петрович затушил сигарету в хрустальной пепельнице. – Хорошо, поступай, как знаешь. Кстати, ты так и не рассказал мне, что за подарок преподнесли вам полицейские Стокгольма. Рации какие-то хитрые, что ли… Я ведь в Москве был, когда шведы в город приезжали, так что встретиться с ними не смог. – Вяземцев плеснул себе еще коньяка и с интересом посмотрел на Кирилленко. – Доволен подарком?

– На халяву и уксус сладкий, – засмеялся полковник. – Да, в общем-то, не так уж много они нам подарили. Зато потом раструбят на весь мир, в какой заднице сидят органы правопорядка второй российской столицы и какой широкий жест сделала в связи с этим доблестная полиция Швеции! А там были-то всего-навсего две коробки с аппаратурой связи и один комплект для скрытого видеонаблюдения…

Кирилленко поднял почти уже опустевшую бутылку коньяка и уже наклонил ее, чтобы подлить в бокал благородного напитка, как вдруг лицо его окаменело, глаза округлились, а нижняя челюсть безвольно отвисла, обнажив стройный ряд фарфоровых зубов.

– Господи!.. – прохрипел он, ставя бутылку обратно на столик и переводя безумный взгляд на Вяземцева. – Как же я раньше-то не подумал?! Где телефон?! Быстрее!!!

– Ты что, Витя, с ума спрыгнул? – поинтересовался чиновник, доставая из кармана маленькую трубку сотового телефона. – Или забыл дома утюг выключить?

– Считай, что два утюга, – зло бросил полковник, выхватывая из рук Анатолия Петровича телефон и быстро нажимая на кнопки. Затем повернулся вместе с креслом к двери, едва не опрокинув столик, и крикнул: – Эй, вы там!..

Из-за плотно прикрытой двери в гостиную донесся топот ног, и десять секунд спустя в комнату ввалились два коротко стриженных бугая, до этого игравших в нарды этажом ниже. Один из них был телохранителем Анатолия Петровича, второй – личным шофером Кирилленко, водителем стоявшей внизу служебной «Волги». Оба уставились на сидевших возле камина мужчин в ожидании распоряжений. Вяземцев выглядел несколько озабоченным, а лицо полковника, прижимавшего к уху трубку сотового телефона, было белее мела.