Пот тонкой струйкой побежал по виску, сердце заколотилось как бешеное, кровь отхлынула от щек.

— В самом деле?— едва ворочая пересохшим языком, переспросила Элен.— Чудесно.

— А разве нет?— наигранно сладко ответила мать.— Ричард такой славный мальчик.

— Ричард?— еле слышно уточнила Элен.

Мать удивленно посмотрела на нее.

— Ну конечно, Ричард. Кто же еще? Твой отставной жених. Тот самый, который хотел на тебе жениться, да ты дала ему от ворот поворот. О ком еще я могла вести речь?

Девушка незаметно смахнула пот со лба и, опасаясь, как бы мать не заметила ее странной бледности, поспешила переключиться на менее волнующую тему.

— Как насчет чая? Я умираю от жажды. Ты не против, если я приготовлю что-нибудь?— спросила она, широко улыбаясь.

— Наконец-то я слышу дельное предложение,— откликнулась мать.

Элен торопливо вышла из комнаты, чтобы уединиться в маленькой уютной кухоньке. Трясущимися руками она наполнила водой допотопный чайник и, пока закипала вода, стала аккуратно раскладывать на блюдце бисквиты, словно это могло помочь навести порядок в мыслях. Интересно, что сказала бы мать, узнав, что дочке в последнюю очередь может прийти в голову переживать из-за помолвки Ричарда. Вот если бы женился Николас, тогда... Что тогда?— спросила она себя, тряхнув головой.

И вновь перед ее мысленным взором встал Николас Палмерс, старший брат Ричарда — сероглазый мрачный мужчина с высокомерным, но чувственным лицом и гибким телом спортсмена... Николас Палмерс так стремительно, так внезапно ворвавшийся в ее жизнь. Сам того не сознавая, он сделал Элен другой и навеки лишил покоя.

***

Однажды чудесным летним вечером, когда золотистый солнечный диск, превращаясь в багряный, тонул в медовой дымке, Элен сидела в залитой розоватым светом «красной» гостиной старинного особняка в поместье Брукбэнк, обдумывая предстоящую встречу с женихом. Разговор предстоял трудный. После долгих бессонных ночей и мучительных метаний Элен решила расторгнуть помолвку, увенчавшую их бурный, но непродолжительный роман.