У него в кармане зачирикал сотовый, и он, чертыхнувшись про себя, вынул его. Карен, как он и думал. Джек сбросил вызов. Последние три месяца она звонила по нескольку раз в день, но сегодня ему совершенно не хочется с ней разговаривать.

Он отпер дверь своим ключом, стараясь не шуметь: Рейчел спала очень чутко и раньше всегда просыпалась, как только он входил в спальню. Теперь они спали порознь. После третьего выкидыша Рейчел недвусмысленно дала понять, что предпочитает спать одна.

В просторном холле горели лампы, отбрасывая мягкие блики света на паркетный пол. Если миссис Грэди еще не спит, то она наверняка на кухне, и Джек направился к двери, ведущей в царство домоправительницы.

К его удивлению, на кухне тоже никого не оказалось. Он подошел к холодильнику, открыл дверцу и достал пакет молока. Не увидев поблизости стакана, он сделал большой глоток прямо из пакета. Молоко было холодное, освежающее, и он взял пакет с собой наверх. Поднимаясь по лестнице, Джек начал постепенно осознавать, что в коридоре на втором этаже было намного больше света, чем обычно оставляла Рейчел. Он ощущал тепло и какой-то непривычный запах. Духов?

Ладана? И еще было странное мерцающее сияние, исходящее из открытой двери в комнату Рейчел.

Первой его мыслью было, что у них пожар. Бросив почти пустой молочный пакет, он кинулся через площадку.

От увиденного у Джека перехватило дыхание. В спальне жены горело несколько десятков ароматических свечей. Сквозь золотистый туман он увидел, что постель разобрана, но самой Рейчел в комнате нет.

Прислонившись к двери, Джек безуспешно пытался восстановить дыхание. Во внутреннем кармане пиджака он нащупал блистер таблеток, которые выписал ему доктор, и сунул одну в рот. С облегчением почувствовал, как стало успокаиваться бешено колотившееся сердце. Может быть, Рейчел узнала о его болезни и решила его добить, мрачно подумал он и усмехнулся.

В этот момент дверь ванной комнаты распахнулась, и в спальню вошла сама Рейчел. Джек уставился на нее, не веря глазам: если не считать нескольких полосок черного кружева, на ней не было ничего.