Ночь выдалась звездной, словно кто-то изрешетил черный бархатный купол беспорядочными автоматными очередями, и теперь в образовавшиеся пробоины сочился загадочный мерцающий свет. Невидимые глазу лучи серебрили хвою, колыхавшуюся на ветру наподобие морской пучины. Этот природный световой занавес был бы совершенно непроницаем для оптики самолетов-разведчиков, если кому-нибудь вздумалось проводить аэрофотосъемку площади, простиравшейся на триста километров с юга на север и на двести — с запада на восток и означенной во всех картографических реестрах неосвоенной. Территория, куда не вели автомагистрали, но куда изредка летали вертолеты без опознавательных знаков, поднимавшиеся с засекреченных взлетных площадок, могла бы вызвать интерес у всех криминальных полиций мира, и, чтобы получить сведения о ее местонахождении, многие не постояли бы за ценой.

Поселок с населением в полторы тысячи человек, не подлежавших переписи и не участвовавших в голосовании, притаился в таежной глухомани. Из секретных документов Минобороны он исчез в 1983 году, когда на месте бывших карьеров и рудников остались терриконики из пустой породы, когда отношения с франкфуртской фирмой «Урангезельшафт» были разорваны, а операции по обогащению руды из рудника Ресслинга в Намибии переместились в Швейцарию и Люксембург. Ни демпинговые цены, ни дефицит урана в СССР, возникший в конце восьмидесятых, не могли изменить степени рентабельности Уральска-12, как назывался этот фантом когда-то. Ныне те немногие, кто был посвящен в его существование, именовали его «базой», будто речь шла об овощехранилище или товарных складах.

Окутанная матовым ореолом, словно опухшая, луна заливала синевой брошенные корпуса горно-химического комбината, оружейные мастерские, приземистую лабораторию и больницу, бывшую когда-то полигоном 3-го Главного управления Минздрава, несколько жилых бараков и кое-что еще, не подлежавшее ни эксплуатации, ни вывозу в связи с гамма-фоном, превышавшим предельно допустимый в десять, а в некоторых местах и в пятьдесят раз.