— Ну, здравствуй, крестничек, — улыбнулся Панич васильковыми глазами, — рад. тебя видеть. Садись за стол, откушай со стариком.

Влад предложение принял, при виде закуски сразу ощутил голод и положил на тарелку жирный кусок тайменя.

— Это сколько ж тебе было, когда ты на карманке засыпался, а я тебя выкупил у ментов? Четырнадцать? — наливая водку в рюмки, спросил Панич.

— Пятнадцать, — уточнил Влад.

— Ага, пятнадцать!.. Ну да, ну да. Много воды с тех пор наша Серебрянка унесла, много, — он поднял рюмку и замер, уставившись на гостя. — Ты когда у меня в последний раз был-то?

— В прошлом году.

— Еще наставничек твой Пантера был жив, царствие ему небесное. Ладненько, крестник, давай-ка выпьем. За то, чтобы нам с ним подольше не встречаться. Будь!

Влад пил редко и нехотя, но старику отказать не мог. Отставив рюмку, навалился на еду. Панич отправил в рот маслину, разжевал, не сводя с гостя пристального изучающего взгляда.

— Вкусно? — спросил, обсасывая косточку.

— Нормально.

— Нормально?! — Хозяин вдруг рассмеялся, да так заразительно, что даже у Губаря, не допущенного к трапезе, растянулись губы в улыбке. — Не-ет, брат, это не нормально. Вот вчера шел я по улице Бажова, а из мусорного бака вылез бомж. Радостный такой, сияет, как надраенный пятак, а в руке у него — пакет с плесневелым хлебом. Вот это нормально!

Влад улыбнулся для порядка, пытаясь разгадать, куда клонит старик. Отсмеявшись, тот снова наполнил рюмки.

— Нравится тебе твоя работа? — спросил неожиданно.

— Не хуже других.

Панич взял из коробки тонкую сигару с пластмассовым мундштуком — подарок Салыкова, закурил и, откинувшись на спинку плетеного соломенного кресла, косанул на Губаря: