Откинувшись назад, он издал животный стон наслаждения.

– Тери, – произнес он, – у тебя самая сексуальная попка, какую я только видел! А когда ты проходишь танцующим шагом между столиками в этой своей короткой красной юбочке…

Глубоко вздохнув, он склонил к ней голову. Даже в полумраке глаза его, казалось, излучали таинственное синее сияние – кобальтовое пламя желания.

– Это дьявольский соблазн, Тери, – хриплым от вожделения голосом прошептал он. – У меня руки чесались схватить тебя и прижать к себе вот так…

У нее тоже чесались руки от нетерпеливого желания потрогать его всего, везде, ощутить на ощупь гладкую кожу и упругое мускулистое тело, обтянутое рубашкой и джинсами. Но она лишь пробежала пальцами по его густым темным волосам. И тогда он ее поцеловал.

Никто и никогда еще не целовал ее так! Праздник чувственности – вот что это был за поцелуй. Сперва – нежная ласка губ и легкие дразнящие движения языком; вот. Лео чуть прикусывает ее нижнюю губу, и язык его проникает внутрь, чтобы прикосновением к чувствительному небу подарить ей неописуемое наслаждение. А вот они сливаются в безумном танце двух языков – подобии чувственной любви; волна желания захлестывает обоих, и два тела – мужское и женское, – словно зажив собственной жизнью, властно требуют удовлетворения плотского голода.

– Что ты со мной делаешь! – хрипло воскликнул Лео, ставя ее на ноги. – Я весь горю – а ведь мы только начали то, чего я так долго жаждал!

Жаждал… да, вот верное слово. И она… каждая клеточка ее тела жаждет его.

Он усмехнулся.

– Какой милый рисунок у тебя на футболке – сердце и улыбка. А, знаешь ли, что если растянуть улыбающиеся губы… – двумя указательными пальцами он потянул ткань в разные стороны, – то уголки окажутся точно на вершинах грудей. Что за чудные груди…