Сара не была даже одета для приема гостей: длинные волосы свободно струились по спине, старые, линялые джинсы обтягивали ноги, а безразмерный свитер подчеркивал отсутствие лифчика. Стоя перед Роумом, она мужественно справилась с инстинктивным желанием прикрыть грудь руками, пока он внимательно ее рассматривал: от кончиков пальцев ног, одетых в голубые носки, до самой макушки, уделив особое внимание чистому, без следа косметики, лицу.

— Разрешишь войти?! — голос Роума звучал ниже, чем обычно.

Язык отказался повиноваться, и Сара, молча отступив, открыла дверь шире. Роум прошел в комнату. Рядом с ним, небрежно одетым в добротные повседневные желто-коричневые слаксы и голубой свитер, Сара чувствовала себя оборванкой с городской свалки.

— Садись, — пригласила она, когда, наконец, смогла заговорить.

Роум сел на диван, а она — в большое кресло напротив. Не пытаясь вести легкую светскую беседу, Сара просто ждала, когда же он нарушит напряженное молчание и заговорит.

А Роум как будто и не чувствовал возникшего напряжения. Он с удивлением рассматривал эту новую для него Сару. Роум был ошеломлен. Он был уверен, что Сара и дома ходит на каблуках, в черных блестящих брюках и шелковой блузке: равнодушная, отстраненная, не подпускающая никого близко. А Сара, напротив, выглядела юной, непосредственной и невероятно сексуальной в этих простых, удобных вещах. Она была ухоженной женщиной с изящной фигурой и манерами аристократки. Это позволяло ей носить с небрежной элегантностью любую одежду, даже старый растянутый свитер. Роум знал, что Сара ровесница Дианы, значит, ей исполнилось 33. Но некая чистота, свежесть лица, лишенного косметики, делала ее, по крайней мере, лет на десять моложе. Прежде Роум не раз мечтал увидеть Сару такой. Он внимательно смотрел на девушку, не пропуская ни малейшей детали. Его взгляд задержался на легком покачивании груди, явно указывавшем на отсутствие белья под старым свитером. Увидев румянец смущения, заливший щеки Сары, Роума окатила волна сильнейшего желания.