Дом был чудовищным, как по размерам, так и по претенциозности. Его следовало бы построить из камня и стекла, линии сделать чистыми, летящими. Но вместо этого нелепое здание соорудили из бетона и красного кирпича. Особняк не вписывался в ландшафт и в соревновании с природой явно проигрывал.

В гостях хорошо, а дома лучше, бормотал себе под нос Стив, взбегая по ступенькам террасы. Он горько усмехнулся, схватив полотенце со стула. Уж чем-чем, а домом, в принятом смысле, это место для него никогда не было. Стив ненавидел родовое гнездо еще будучи мальчиком и продолжал ненавидеть до сих пор.

Здорово, что он сегодня уезжает. Недельное пребывание в «родных пенатах» – самое большее, что он мог выдержать и не свихнуться. Стив вытер лицо полотенцем. Он не брился со вчерашнего дня, и вылезшая щетина напоминала о себе при соприкосновении с мягким хлопком. Отбросив полотенце в сторону, мужчина сменил футболку на свежую. Вздохнув, он причесался и медленно прошелся по огромной террасе, любуясь великолепным видом озера, которое в лучах восходящего солнца сверкало подобно драгоценному камню.

Да, выдалась еще та неделя! Стиву пришлось проявить чудеса изобретательности, чтобы поддерживать связь со своим офисом в Чикаго. Все восемь телефонных каналов особняка были перегружены звонками. Казалось, каждый денежный мешок, политик и промышленная шишка считал своим долгом прислать соболезнования.

– Цирк, да и только, – сказал Йен однажды утром, когда все три брата крутились как белки в колесе, отвечая на звонки.

– Да-а, – поддержал Тим, ухмыляясь. – Старику все это очень понравилось бы.

Тим, конечно, прав. Для старика, оживи он сейчас, это, несомненно, было бы, как бальзам на раны – суматоха, внимание прессы, скорбные лица в день похорон, когда лимузины провожающих главу клана Треворов в последний путь, устроили пробки на дорогах, ведущих к кладбищу. Да, это отцу понравилось бы больше всего.