– Тут нечему завидовать, Бигли. Как опекун я бы относился к мисс Бэроу весьма индифферентно. Вы это прекрасно знаете.

– Разумеется. – Адвокат прикрыл один глаз, изображая подмигивание, и Стив подумал, что коллега похож на кролика. – Но есть разные способы…

– Нет, – неожиданно сказал Стив с металлом в голосе. – Есть только один способ, если, конечно, вы не хотите предстать перед комитетом по этике и лишиться права на юридическую деятельность.

Даже не пожав Винсенту Бигли руку на прощание, Тревор покинул кабинет.

Начинался вечер. Холодный ветер разгонял дождевые облака, но в воздухе чувствовалась какая-то тягостная напряженность, которая обычно предшествует грозе. Стив находился на веранде своей роскошной квартиры, приходя в себя после тяжелого рабочего дня. Заходящее солнце отбрасывало длинные тени на парк.

Тревор снял костюм, дорогие туфли, рубашку из тончайшего хлопка и непременный галстук. Он переоделся в мягкие бледно-голубые джинсы, старые кроссовки и хлопчатобумажный свитер с длинными рукавами. Удобно расположившись в своем любимом плетеном кресле, мужчина положил ноги на специальную скамеечку и наконец сделал первый глоток холодного пива.

Но успокоение все не приходило. Весь день Стив чувствовал себя не в своей тарелке. Он находился в раздраженном и взвинченном состоянии с того самого момента, когда встретился с Винсентом Бигли.

И еще Джоан Бэроу.

Стив поставил бокал с пивом на столик и встал. Вздохнув, подошел к краю веранды и посмотрел на парк.

Сегодня утром он принял решение.

Я не собираюсь быть опекуном мисс Бэроу, сказал он адвокату, и точка.

Почему же тогда мысль об опекунстве все время крутится в голове и не дает покоя?

Да просто потому, что он чувствует себя виноватым. Начать с того, что подкатил к этой девушке в лифте и сделал все, что мог, разве только не изнасиловал ее. О Господи! Лифт! – со стоном выдохнул Стив. Вел себя, как последняя скотина.