Его кожа казалась теплой, зацелованной солнцем, и вблизи зеленые глаза смотрелись совершенно необыкновенными. Эспаньолка и усы придавали ему почти дьявольский вид, но так или иначе, это ему шло. Когда его глаза были прищурены и настороженны, как сейчас, он выглядел невероятно суровым, как будто обладал не большей сердечностью, чем убийцы, которых преследовал. Чувствуя себя более чем немного оробевшей, Хоуп опустила взгляд на его синий шелковый галстук.

— Угол раны выглядит так, словно нападавший держал нож в левой руке, — объяснил он. — Криминалист подтвердит то, в чем я уверен.

Судя по услышанному, Гидеон Рейнтри всегда был в себе уверен. И всегда оказывался прав.

— Вы сказали ее. Откуда вам известно, что убийца — женщина?

Гидеон кивнул.

— На одежде жертвы остался длинный светлый волос. Волосы такой длины на мужчине возможны, но маловероятны. Опять же это подтвердит криминалист.

Что ж, он был наблюдателен. Он делал это и прежде. Он был хорош.

— Как вы смогли узнать детали ее личной жизни? — спросила Хоуп. Барабанщица. Одинокая. Официантка в буфете. Она быстро осмотрела комнату в поисках улик и ничего не обнаружила.

— Шерри Бишоп снимала эту квартиру вместе с моей кузиной Экей.

Хоуп кивнула. Она старалась не поддаваться, но от стоявшего здесь запаха ее начинало тошнить.

Рейнтри смотрел прямо на нее своими странными глазами.

— Это ваше первое убийство, не так ли?

Хоуп снова кивнула.

— Если вы собираетесь извергнуть содержимое желудка, сделайте это в прихожей. Я не хочу, чтобы вы запачкали мое место преступления.

Как заботливо.

— Я не собираюсь пачкать ваше место преступления.

— Хорошо. Если вы так настаиваете на том, чтобы слоняться поблизости, то опросите соседей, возможно, они слышали или видели что-нибудь вчера вечером или сегодня рано утром.