– Ты совершенно прав, но в жизни есть вещи, которые легче сказать, чем сделать. – Боже, как охотно Стивен забыл, что они значили друг для друга! – На свете мало мужчин, готовых принять чужого ребенка, так что ты напрасно думаешь, будто поклонники роились вокруг меня все эти годы.

– Уверен, что хоть один нашелся бы. Ты красива, Рейчел, и в глазах многих это достоинство перевесит маленькую неприятность.

– Не хочу, чтобы моего сына считали «неприятностью»! – Она сверкнула глазами. – Даже если из-за этого придется всю жизнь прожить в одиночестве. Я обеспечила нормальную жизнь нам с Джейми без чьей-либо помощи. И мне не приходится… продавать себя за кусок хлеба!

Стивен цинично усмехнулся.

– Я тебе этого и не предлагаю. Просто говорю, что нет ничего невозможного в том, что ты встретишь человека и полюбишь его. – Он сделал обдуманную паузу. – Конечно, если ты вообще понимаешь, что такое любовь, Рейчел.

Рейчел поняла намек. Стивен имел в виду, что она столько твердила ему о любви и в то же время изменяла ему с Робертом. Она сжалась от боли, но гнев оказался сильнее страдания. Стивен обязан был знать, что она любила его… его, и никого другого! То, что он смел в ней сомневаться, подтверждало, что его чувства к ней были сплошным притворством.

Рейчел поднялась. Ноги ее подкашивались, но голос звучал твердо.

– Я знаю, что такое любовь, Стивен. Я знаю, что это значит – ставить чужие интересы выше собственных и принимать решение, причиняющее нестерпимую боль, лишь потому, что это единственный способ сделать любимого счастливым. Я-то знаю, что значит любить по-настоящему, а знаешь ли ты?

Стивен тоже вскочил, грозно шагнув к ней. Его щека нервно подергивалась, губы стиснулись в тонкую линию. Он сдерживался из последних сил. Когда он заговорил, голос не дрожал от гнева, слова падали весомо и четко и оттого казались еще более страшными.