— Я сожалею, мисс Брайт, но тогда остаюсь только я.

Отлично. Как говорится, если у вас есть только лимоны, вы всегда можете приготовить лимонад.

Она вопросительно улыбнулась:

— И Вы?..

— Люк Беллизарио. Я не Валентине, но Белла Лючия была моей теткой. Это делает из меня приемлемую альтернативу?

Соблазнительный сарказм, подумала она, но тогда это означает, что он не просто наглый итальянский официант с жаждой власти. И даже не итальянский директор ресторана с жаждой власти. Он принадлежал к семье.

— Сегодня я руковожу этим рестораном, — продолжал он, не дожидаясь, пока она утвердительно кивнет. — И Вас, мисс Брайт, я не могу допустить даже к мытью полов, не то чтобы к обслуживанию наших клиентов!

— Мистер Беллизарио…Люк, — сказала Полли, мобилизуя все свои ресурсы и снова пуская в ход свою улыбку, которая так хорошо работала с Роберто Валентине. Потом широким жестом обвела свою фигуру, апеллируя к его мужскому эго. — Вы же не думаете, что я всегда выхожу из дома в подобном виде?

— А что, не так? — он был непробиваем.

— Конечно, нет! — вскричала она. Может быть, он был прав, но она должна была убедить его. — Ну…у меня был инцидент.

Брови его сдвинулись, усиливая сходство с дьяволом и привлекая внимание к его глазам. Полли в этот момент заметила, что сияние ламп придает его глазам золотистый оттенок.

— Инцидент? Вы поранились?

— Поранилась? О, нет… — Его вопрос вызвал у нее искреннюю улыбку: все-таки было в нем что-то человеческое. — Я просто поспорила с детской прогулочной коляской.

Она продемонстрировала ему свою ногу, чтобы он мог оценить ущерб, прекрасно зная о том, что ноги были одним из самых ее выдающихся достоинств.

В этот момент она заметила, что коляска не ограничилась только нейлоном.