Каждый раз, когда Люк устремлял в ее сторону свои черные глаза, Полли казалось, что его взгляд царапает ей кожу.

Каждый раз, когда он решал поговорить с ней, он критиковал что — нибудь, чаще всего ее волосы.

Тот день, и правда, был несчастливым.

За одним из ее столов сидела дама, чье лицо часто мелькало на обложках журналов: она выпила целую бутылку вина, пока ждала кого-то, кто так и не пришел. Она не коснулась ни хлеба, ни оливок, ни маленьких стуццикини, которые Полли поставила на стол в надежде побудить ее съесть хоть что-нибудь.

Приведенный в состояние боевой готовности, Люк настойчиво искал взглядом Полли.

Но, по крайней мере, на этот раз не она была причиной беспорядка. Напротив, помогая встать клиентке из-за стола, Полли так поддерживала ее под руку, как будто та была, по меньшей мере, особой королевских кровей, а не пошатывающейся, слишком много выпившей женщиной.

Он сделал несколько шагов, желая помочь им, но Полли бросила предостерегающий взгляд: назад! Я сделаю это сама! — и проводила женщину к черному ходу, чтобы папарацци, дежурившие у главного хода, не получили такого подарка.

Прошел почти час, прежде чем она вернулась.

— Черт возьми, где ты была? — набросился на не Люк. Он был вне себя от беспокойства.

— Я прошу прощения. У меня с собой было недостаточно денег, и мне пришлось идти обратно пешком.

— Что?

Не поняв его восклицания, она стала защищаться:

— Я должна была увериться, что бедняжка добралась домой живой и здоровой.

— Жаль, что ей не пришла в голову та же мысль!

— Она была расстроена, — ответила Полли с искренним беспокойством. — И теперь…я провинилась, мистер Беллизарио? И что Вы намерены сделать? Расстрелять меня перед тележкой с десертами?

— Слишком легкое наказание, Полли. Чтобы искупить свою вину, ты должна будешь пообедать со мной.

На мгновение она казалась ошеломленной, но быстро пришла в себя: