Чуть впереди «Красотки» стояло расфуфыренное судно Алоизия Хатчера «Спартанец»; его трубы в этом сезоне тянулись выше прежнего, вероятно чтобы огонь в котлах пылал еще жарче. Судя по всему, Хатчер намеревался удержать рекорд скорости, отвоеванный у «Красотки». Хэл напомнил себе о необходимости поговорить с Белькуром, чтобы тот сохранял бдительность на случай возможных трюкачеств Хатчера в этом рейсе.

По Франт-стрит важно катили фургоны, между редкими строениями сновали пешеходы. Перед салуном местный пинкертон, детектив Джон Лонгботтом, дотошно расспрашивал о чем-то двух мужчин.

Хэл невольно задумался, что они обсуждают; скорее всего, железнодорожный транспорт, но сегодня был понедельник, так что Лонгботтом не мог заниматься поисками пропавшей наследницы. Человек он был честный, прилежный и совершенно предсказуемый: по вторникам, согласно получаемому жалованью, обшаривал отели и пансионы Канзас-Сити в поисках мисс Скайлер. Занятие это было совершенно бесперспективное. Железные дороги имели скверную привычку то и дело снижать плату за проезд, пока не отобрали у речных судов все виды перевозок – как пассажирские, так и грузовые. Единственным человеком, до сих пор успешно высмеивавшим всемогущество железных дорог, была пропавшая наследница. Второй крупный акционер «Нью-Йорк Сентрал», Розалинда Скайлер, обладала состоянием, которому мог бы позавидовать сам коммодор Вандербилт, но она исчезла из модного дома своего опекуна в Манхэттене, возбудив в прессе массу безумных спекуляций, в то время как блюстители закона и сыщики бросились на ее поиски.

Поговаривали, что ее нет в живых. Подобные слухи распускали благотворительные учреждения, рассчитывавшие завладеть ее деньгами. Они даже подали иск в суд, однако никто особенно не обращал на них внимания.