– Здравствуйте, мисс Скайлер.

У Линдсея был глубокий бас, способный легко растопить нежное женское сердце. Он склонился над рукой Розалинды, и она ощутила теплое прикосновение его большой жесткой ладони. Вполне пристойный жест. Любой благовоспитанный мужчина на его месте поступил бы так же, но у нее почему-то перехватило горло и она едва сумела выдавить вежливый ответ.

– Хэл привел в Шайло нам на подмогу канонерскую лодку, – важно сообщил Дэвид, – и он был одним из тех отважных капитанов, которые провели эскадру мимо мощных укреплений конфедератов в Виксберге. – Дэвид широко развел руки, словно хотел обозначить размеры потерпевших поражение фортов; при этом он задел высокую китайскую вазу с узким горлом. Ваза, покачнувшись, начала падать, и Линдсей сделал шаг по направлению к ней, но Розалинда подхватила ее первой. В результате изрядная часть воды из вазы вылилась ей на платье.

Дэвид, конечно же, ничего не заметил и продолжал ораторствовать:

– Потом Линдсей, понимаешь ли…

– Эй, Резерфорд!

Одно-единственное слово пресекло поток красноречия Дэвида как метко брошенный в цель нож; он быстро обернулся, и Розалинда, обернувшись вслед за ним, увидела, что через холл навстречу им идет Николас Леннокс с черной траурной повязкой на рукаве и элегантной тростью-рапирой в руке. Превосходя на несколько дюймов не по-женски высокую Розалинду, он со своими темно-каштановыми волосами и густыми бакенбардами напоминал осанкой скаковую лошадь, а его темно-карие глаза смотрели с проницательностью карточного шулера, выискивающего очередную жертву.

Леннокс происходил из старинного рода – возможно, не менее старинного, чем Скайлеры и Линдсей, – но на долю последнего поколения этого рода выпали тяжелые времена. Старший брат Леннокса отправился на Запад в поисках счастья, но нашел там лишь свою гибель.

И все же… с чего вдруг Дэвид, услышав голос Николаса Леннокса, так быстро замолк?

Возникшую паузу нарушил голос Линдсея: