— Как ты узнал? Ведь никто, кроме Дженнифер, не знает.

— Ты по-другому стала вести себя. Я подумал, что что-то произошло, а потом стал анализировать — утреннее недомогание, содовые крекеры… — Он готов был перечислять дальше, но Кейт перебила:

— Я пациентка клиники «Коломбо». Теперь что скажешь? Побежишь докладывать Андерсону? — И, видя его сконфуженный вид, фыркнула: — Что же ты молчишь? Для такого пуританина, как Андерсон, мое поведение ужасно. Это будет означать конец моей карьеры, и тогда путь к вице-президентству для тебя открыт.

— Неужели ты считаешь меня способным так поступить?

— Тогда зачем ты шпионил?

— Я не шпионил, просто был обеспокоен. Правда, я решил, что Миллер отец, и все казалось намного проще…

— А так все представляется сложным, да? Скажи пожалуйста, почему это тебя так беспокоит?

— Мне просто хочется тебе помочь.

— Но ты меня раньше и по имени-то не называл.

— Просто не было подходящего случая.

— Хорошо, — ехидничала она, — в следующий раз, когда представится подходящий случай, мы поговорим о погоде, а затем обсудим мою сексуальную жизнь.

— Я учту. — И, к своему удивлению, Девлин рассмеялся.

Кейт смотрела на него с минуту и тоже прыснула. Затем ее разобрал такой смех, что даже слезы из глаз брызнули, и она поспешила к кофейному столику, где лежала стопка бумажных салфеток.

— Ты не поверишь, но я впервые за столько лет так смеюсь! И, если серьезно, сейчас я чувствую себя вполне счастливой.

Девлин встал.

— Ну и слава Богу! Я пожалуй пойду, чтобы не нарушать твоих воскресных планов.

Его рука уже коснулась дверной ручки, когда Кейт тихим голосом спросила:

— Ты думаешь, Андерсон уволит меня?

— Нет, не сможет. — Он развернулся, чтобы уйти но тут же понял: ей хочется услышать более определенный ответ.