Даша, почему ты не захотела лететь нашим самолетом? — Этот человек имел поразительную способность не реагировать на оскорбления. В нужный момент он просто их не слышал.

— Я не служу в вашей компании! — отрезала она. — И не привыкла к спонсорским подачкам! Всегда плачу за себя сама!

— Но здесь особый случай, — не сдавался самый большой упрямец из тех, кого она когда-либо встречала в своей жизни. — Мы смогли бы поговорить во время полета.

— Как ты это себе представляешь? Два воркующих голубка на фоне твоего разлюбезного Марьяша и его прихлебателей? Кстати, он прибыл, чтобы отдать последний долг? Или доверил это тебе, гражданин Пистолетов?

— Брось дурить! — по голосу чувствовалось, что она все-таки достала его этим «Пистолетовым», но, к чести своей, Владислав Макаров умел держать себя в руках. — Я знаю, что ты порядочная язва, но я люблю тебя и хочу видеть.

— Вот только этого не надо! — прошипела она в ярости. — Никаких «люблю», никаких «видеть»! Проехали, гражданин Пистолетов, и вокзал, и старую баню! И не звоните мне больше! Никогда!

Она бросила трубку и перевела дыхание. Нет, все-таки она не научилась держать себя в руках. Ведь как хорошо поначалу вела свою линию, а под конец сорвалась, слетела с тормозов и орала в трубку, как последняя истеричка, хорошо, что не перешла на визг.

Даша достала из сумочки образок Пресвятой Казанской Богоматери, перекрестилась и поцеловала его. Затем надела пуховик, оглядела напоследок комнату: не забыла ли чего, и вышла из номера. Телефонный звонок настиг ее за дверью, но она не вернулась, хотя душа рвалась и молила взять трубку. Но Даша привычно стреножила ее, а после посадила на цепь.

Дежурный администратор, принимая ключи, приветливо ей улыбнулась, однако Даша спиной почувствовала ее скептический взгляд. И лишь круче вздернула подбородок. «Здравствуй, Краснокаменск! Сколько новых оплеух ты мне приготовил?»