Форейторы прекрасно видели, что хозяин сильно пьян, но они достаточно изучили его светлость и не сомневались, что как бы сильно утром он не раскаивался в своем распоряжении ехать на север, он будет меньше винить их за то, что они пови­новались приказу и не повезли домой. Лакей сложил лесенку, и экипаж тронулся в направлении Большой северной дороги.

Маркиз не стал поднимать упавшую шляпу и прислонил свою красивую голову к голубым бархатным подушкам, кото­рыми были обиты стенки. Потом слегка повернулся, ласково улыбнулся спутнице и произнес на удивление ясным голосом:

– У меня такое ощущение, что мне придется пожалеть об этом, но я сильно пьян, моя дорогая… сильно пьян.

– Да, – кивнула мисс Морланд, – я знаю. Не бойтесь, это не имеет значения. Мне не в диковинку видеть пьяного муж­чину.

На этом их беседа закончилась. Маркиз Карлингтон при­крыл глаза и заснул, а мисс Морланд неподвижно сидела около него. Ее руки лежали на коленях, и она время от времени су­дорожно сжимала пальцы.

Фаэтон проехал Поттерс-Бар, Белл-Бар и Хэтфилд. Мисс Морланд заплатила на дорожных заставах несколькими моне­тами, которые нашла в карманах спящего маркиза. В двух ми­лях за Хэтфилдом находилась маленькая деревушка Станборо, за которой начался долгий подъем на холм Дигевелл. На очередной заставе в Брикволле форейтор, сидящий на корен­нике, сообщил мисс Морланд, что если его светлость желает продолжить путь, то лошадей следует заменить в Велвине. По­пытка разбудить маркиза не увенчалась успехом, Карлингтон только стонал и, казалось, спал беспробудным сном. Хелен Морланд, у которой оказалось достаточно времени, чтобы по­размыслить над опрометчивостью бегства из дома опекуна, на которое ее толкнул ослепляющий гнев, на мгновение заколе­балась и потом велела форейторам найти в Велвине прилич­ную гостиницу, где бы они могли остановиться до утра.

Через несколько минут фаэтон подъехал к «Белову оленю».