– А в последней игре сражались две пары, – вставила Натка, – молодые супруги и внучка с бабулей.

Розалия змеилась ядовитой улыбкой.

– Вы все правильно поняли, рыбки мои. Поэтому Наташка будет болеть за нас, сидя в зрительном зале, а мы с тобой, детка, сделаем наших соперников.

– Мы?! – Ката отказывалась верить услышанному.

– Разумеется, мы же одна семья.

– Да я панически боюсь камер и вообще на людях теряюсь. Я не отвечу ни на один вопрос.

– Только попробуй опозорить меня перед всей страной, я тебе такую Варфоломеевскую ночь устрою, ты не только камер, ты мобильных телефонов бояться будешь.

– Но... Розалия Станиславовна... возьмите Наташку...

– Э-э, нет, в зрительном зале я еще сидеть согласна, на большее не рассчитывайте. – Наталья скрылась в столовой.

– Ката, за десять дней ты должна подкрасить волосы, сделать курс омолаживающих масок и сбросить пару-тройку килограммов. С сегодняшнего дня будешь есть рис без соли и тушеные овощи. – Розалия помолчала, затем добавила: – Овощи тоже без соли.

– Я протестую!

– Протестовать будешь в зале суда. Да, детка, прикупи себе какие-нибудь креативные шмотки, иначе мне с тобой рядом стыдно будет стоять. Все, все, ни слова больше, я тороплюсь испробовать новую маску из клубники, сока белой лилии и витамина Е.

ГЛАВА 2

В среду в четверть восьмого Катарина рулила в особняк Горбачевой. Выключив радио и полностью сосредоточившись на дороге, Копейкина в сотый раз задалась вопросом: что, собственно, она делает? На первый взгляд история, рассказанная Машкой, смахивает на россказни человека с расшатанной психикой, на второй...

– А вот на второй в доме Виолетты Сигизмундовны творится что-то неправдоподобное.

Катка согласилась бы поехать куда угодно, пусть даже на край света, лишь бы ей выпало счастье пару часов не видеть размалеванной физиономии Розалии Станиславовны. Это ж надо было додуматься – посадить невестку на строжайшую диету только потому, что ей, видите ли, взбрело в голову засветиться в телеигре.