Это он и сам знал. В этом все дело! Лукас услышал свои собственные слова:

– Мне нужно подумать.

Он спустился по лестнице в винный погреб. Что он такое говорит?! Нужно подумать! Разум подсказывал, что только сумасшедший станет хоть минуту обдумывать подобную нелепость! Хотя…

Он все еще пребывал в задумчивости, когда вернулся с вином на кухню. Радуясь поводу чем-то занять свои руки, Лукас откупорил бутылку, наполнил два бокала и пошел с ними к Анне. Она обернулась к нему, стоя у плиты, вся раскрасневшаяся от готовки, и он вдруг ощутил какой-то странный жар, который невозможно было объяснить только близостью огня.

– Обед уже…

– Аромат очень…

Оба одновременно смолкли, улыбаясь. Едва заметное движение губ было непривычным, и это напомнило Лукасу, как мало он улыбался в последнее время.

– …аппетитный, – закончил он фразу.

– Хотите попробовать, так ли он хорош на вкус?

Анна поднесла к его губам ложку с чем-то тушеным. Лукас совершенно растерялся. Ни один из его поваров не мог бы и помыслить о столь возмутительной вольности, даже если бы принц дал им такую возможность, посетив королевскую кухню. Он открыл рот, намереваясь отклонить дерзкое предложение, и Анна тут же сунула туда ложку.

Принц всегда ел самостоятельно с того самого дня, когда впервые научился пользоваться столовыми приборами. Он уже не мог и вспомнить, когда его в последний раз кормили с ложечки. А теперь он стоял перед Анной, словно пленник, держа в каждой руке по бокалу. Его пробрала чувственная дрожь, когда Анна вытащила ложку, очень медленно, как бы давая ему получше распробовать вкус. Вкус был божественный – но с доброй толикой адского пламени.

Умение владеть собой настолько вошло у него в привычку, что стало уже второй натурой, поэтому Лукас не моргнув глазом вручил Анне ее бокал, приподнял свой в знак приветствия и, только когда она отпила вино, сам как следует глотнул из своего бокала.