И еще ее раздражает сам Джонас Шарп. Такой, если ему что-то надо, ни перед чем не остановится. — В полиции меня допрашивали несколько раз; им я сказала то же самое. Джерри у меня работал. Мы с ним виделись по нескольку часов в день. Не знаю, куда он уходил по вечерам, с кем встречался, чем занимался в свое свободное время. Какое мне дело? Главное — чтобы он вовремя платил мне за комнату и выходил на работу. — Она оглянулась на Шарпа; на ее лице появилось решительное выражение. — Мне жаль вашего брата; я очень вам сочувствую. — Но я тут ни при чем.

Джонас заметил, что она то сжимает, то разжимает кулаки. Он догадался, что она чего-то боится, но истолковал это по-своему.

—У меня другое мнение, миссис Палмер.

—Мисс Палмер, — поправила Лиз, и Джонас медленно кивнул, запоминая. — Я ничем не могу вам помочь.

—Мы ничего не выясним, пока не поговорим.

—Хорошо. Я не буду вам помогать.

Он потянулся за бумажником.

—Джерри остался вам должен за комнату?

Его слова ударили ее, словно пощечина. Глаза, которые только что были добрыми и грустными, гневно сверкнули.

—Он ничего мне не должен — как и вы. Если вы уже допили кофе...

Джонас поставил чашку на стол.

—Да, допил. Пока у меня все. — Он в последний раз внимательно осмотрел ее и снова подумал: она совсем не во вкусе Джерри — и не в его вкусе. И все же ей придется кое-что усвоить. Если понадобится использовать ее, чтобы все выяснить, он это сделает. — Спокойной ночи.

Лиз не двинулась с места, пока не услышала, как хлопнула дверь. Потом она закрыла глаза и снова напомнила себе: она тут совершенно ни при чем. Перед глазами возникла яркая картинка: Джерри на морском дне. Потом картину сменила другая: Джонас Шарп, в чьих глазах отпечаталось горе.

Глава 2

Работа в дайвинг-центре считалась у Лиз почти равносильной выходному.