— Постараюсь изо всех сил, — ответила она сладким голоском.

Она взглянула на Ларри и, убедившись, что он готов, небрежно подбросила мячик на руке. Лицо Ларри уже скрылось за фотоаппаратом, и Хилари зашла за штрафную линию, еще раз подкинула мяч и, резко взмахнув ракеткой, послала подачу. Брет аккуратно вернул ей мяч, она снова ударила, целя в угол.

— Если не ошибаюсь, счет пятнадцать— ноль, мистер Бардоф.

— Неплохой удар, Хилари. Вы часто играете?

— От случая к случаю, — ответила она уклончиво, стряхивая с юбки несуществующую пушинку. — Вы готовы?

Он кивнул, и мячик замелькал над сеткой. Хилари с некоторым самодовольством отметила, что Брет сдерживается, подыгрывает ей, чтобы упростить дело Ларри с его непрерывно щелкающим фотоаппаратом. Она и сама не спешила раскрыться, отбивала мячи как придется. Позволив себе две свечки, Хилари послала мяч в противоположный конец площадки.

— Ой! — Она с разыгранным удивлением прижала ладонь к губам. — Это уже тридцать—ноль!

Брет прищурился, подошел ближе к сетке.

— Отчего-то у меня такое чувство, словно меня надувают.

— Надувают? — переспросила она, округляя глаза, позволяя ресницам слабо затрепетать.

Он продолжал сверлить ее взглядом, и губы Хилари задрожали от смеха.

— Простите, мистер Бардоф, я не смогла устоять. Вы держались так снисходительно.

— Чудесно! — К облегчению Хилари, он тоже улыбнулся. — Больше никакого снисхождения. Теперь я жажду крови.

— Начнем сначала, — предложила Хилари, возвращаясь к линии подачи. — Чтобы вы потом не говорили, что я получила преимущество нечестно.

Он с силой вернул ей подачу, и они принялись гонять друг друга по площадке, отбивая мячи с лета. Они сражались за каждое очко. Оба, увлекшись, забыли о Ларри с его фотоаппаратом, заглушив негромкие щелчки затвора свистом ракеток и ударами мяча.