— Хилари, Хилари, — покачал он головой. — Вы всегда так неохотно принимаете приглашения или только если приглашаю я?

— Не говорите ерунду, — попыталась она изобразить беспечность, в то время как жар, идущий от его руки, волновал ее все сильнее. Наконец смущенная Хилари опустила взгляд на их сцепленные руки.

— Мистер Бардоф, отпустите, пожалуйста, мою руку, — напряженно сказала она, нервно закусывая губу.

— Попробуйте сказать «Брет», — строго произнес он, не обращая внимания на ее просьбу. — Очень легко, всего один слог. Ну, давайте.

Он смотрел на нее спокойно, требовательно, уверенно, и похоже, мог смотреть так еще долго. Чем дольше ее рука оставалась в его руке, тем все более странно чувствовала себя Хилари. Решив, что чем скорее уступит, тем скорее освободится, она сдалась:

— Пожалуйста, Брет, отпустите мою руку.

— Итак, первый барьер мы преодолели. Было совсем не страшно, правда? — Усмехнувшись уголком рта, он выпустил ее руку, и слабость немедленно исчезла. Она обрела прежнюю уверенность.

— Почти совсем.

— Как насчет обеда? — Он вскинул ладонь, предупреждая ее возражения. — Ведь вы же не морите себя голодом?

— Нет, конечно, но…

— Никаких но. Я редко прислушиваюсь к «но» и «нет».

Через несколько минут она оказалась сидящей напротив Брета за столиком клуба. Все складывалось не так, как она хотела. Общаясь с ним, ей было очень трудно придерживаться строго деловых отношений. Что толку отрицать, что он интересовал ее, что его энергия заражала, что он необычайно привлекательный мужчина? Но, напоминала себе Хилари, определенно не ее типа. И на данном этапе жизни ей вовсе не нужны осложнения. Мозг посылал тревожные сигналы, советовал быть осторожной. Этот человек, несомненно, был способен расстроить ее самые продуманные планы.

— Вам говорили когда-нибудь, что вы на редкость интересный собеседник?