– Аве Мария, гратиа плена, Доминус текум, бенедикта ту ин мульерибус, – начал он.

Он не знал, что отец стоит за дверью и слушает. Он не знал, что для лорда Дейна католическая молитва стала последней каплей, переполнившей чашу его терпения.

Через две недели Себастьяна посадили в карету и отвезли в Итон.

После недолгого разговора с директором его втолкнули в необъятный дортуар, отдав на милость однокашников.

Лорд Уорделл, старший и самый важный в ближайших окрестностях, долго разглядывал Себастьяна, потом расхохотался. Остальные с готовностью подхватили. Себастьян замер и слушал то, что ему казалось воем тысячи гиен.

– Неудивительно, что его мать сбежала, – отдышавшись, сказал Уорделл приятелям. – Небось она завизжала, когда ты родился, а, Черный Мавр?

– Блэкмор, – поправил Себастьян, сжав кулаки.

– Я так и сказал, насекомое, – подтвердил Уорделл. – И еще сказал, что твоя мать дала деру, потому что не смогла вынести твоего вида. Потому что ты – в точности вонючая уховертка. – Он заложил руки за спину и обошел вокруг Себастьяна. – Что на это скажешь, Черный Мавр?

Себастьян оглядел усмехающиеся лица. Конюх Фелпс сказал, что в школе он найдет друзей. Себастьян, которому всю жизнь не с кем было играть, цеплялся за эту мысль всю долгую дорогу.

Он не увидел здесь друзей, только насмешливые лица; и все были выше его на голову. Любой мальчик из длинной спальни был старше его и гораздо крупнее.

– Я задал вопрос, Уховертка, – сказал Уорделл, – Когда тебя спрашивают, надо отвечать.

Себастьян в упор посмотрел на своего мучителя.

– Stronzo, – сказал он.

Уорделл слегка вздернул подбородок:

– Кончай тарабарщину макаронников, Черный Мавр.

– Stronzo, – упрямо повторил Себастьян. – Лентяй, дерьмо.

Уорделл вскинул бесцветные брови и оглядел товарищей.

– Вы слышали? Мало того что он страшен, как Вельзевул, у него еще грязный язык. Что будем делать, ребята?