Это сравнение мелькнуло в голове Кеннета, даже несмотря на то что его тело ликовало от ее прикосновений. Здесь нечто большее, нежели простое осуществление фантазий. Что-то глубоко первобытное было в движениях этих пальцев, перебирающих волосы на его груди, слегка царапающих кожу.

Она решилась. Она пойдет до конца. Сделает ли она это как тигрица, пришедшая, чтобы убить, быстро насладиться добычей и так же быстро скрыться, удовлетворенно урча?

Нет! Все в Кеннете противилось этому. Одна ночь, сказала она, но одна ночь ни в малой мере не устроит его. Он должен заставить Марианну почувствовать, что и ей этого недостаточно.

Ее ладони медленно поднялись к плечам Кеннета и спустили с них рубашку. Ему следовало вернуть утраченное самообладание, пока она не заставила его окончательно потерять голову. Но прежде чем он смог остановить ее, Марианна наклонилась и провела языком по его соску, затем прижалась к нему ртом… и Кеннет уже не в состоянии был даже пошевелиться.

Его рассудок плавился, тонул в ощущениях, которые эта женщина вызывала прикосновениями губ и языка. Ее руки заскользили по предплечьям Кеннета, сердце которого грохотало как барабан. Рубашка начала падать, и он в последний момент вцепился в рукав, не понимая, зачем это делает, – возможно, желая хоть за что-нибудь ухватиться…

Марианна легко провела пальцами по чувствительной коже под ребрами, а затем поцеловала то место, где с особенной силой отдавались удары сердца. Его тело жило собственной жизнью, и Кеннет понял, что все будет кончено, едва она опустится ниже… Ее пальцы скользнули под пояс его шорт.

Он должен остановить ее. Немедленно!