Еще один заинтересованный, на этот раз более пристальный, взгляд Кеннета. На самом деле его пиджак теперь был снят и перекинут через плечо, узел галстука ослаблен, а рукава рубашки закатаны. Сила и мужественность, свойственные ему, как и всем трем братьям Джордан, заставили ее остро ощутить себя женщиной.

– Я хотела сказать, что очень жарко, – промямлила Марианна. – Глупо разгуливать в такой одежде. Неудивительно, что вам захотелось пить.

Ответом ей послужила медленная ироничная улыбка, сопровождаемая словами:

– Должен признать, что в купальном костюме действительно лучше.

Он скользнул по ней оценивающим взглядом. Это не было заигрыванием. Кеннету Джордану подобное не свойственно. Но Марианна чувствовала, что ему приятно смотреть на нее теперь, когда виден каждый изгиб тела, подчеркнутый желтой эластичной тканью, еще не просохшей после купания. И это, как обычно, вызвало у нее дурацкое ощущение счастья и физическую реакцию, заставившую ощутить себя еще неуютнее.

Ее грудь немедленно напряглась, по позвоночнику пробежала волна возбуждения, а в животе разлилось тепло. Если бы только Кеннет не был так красив, так привлекателен для нее во многих смыслах!..

– Просто я ехал домой из аэропорта, – объяснил он.

Ну конечно же! Он должен был вернуться из деловой поездки в Японию. Марианна просто не ожидала увидеть Кеннета в костюме, но без него тот никак не мог вести переговоры с церемонными японцами. Они называли Кеннета «бумажным королем», поскольку тот возглавлял принадлежащую его семье фирму, перерабатывающую древесину и производящую множество видов бумаги и картона. Но про себя Марианна дразнила его «королем удовольствий». Было что-то этакое в его глазах, какая-то теплота, нежная чувственность…

– А потом вспомнил, что мама в отъезде…

Его мать, Мелани Джордан, умная, проницательная женщина, прожила слишком большую, слишком насыщенную жизнь, для того чтобы Марианна чувствовала себя в ее присутствии спокойно.