Еда здесь ни при чем, и Марианна понимала это. Как и он.

– А я люблю фруктовый салат, – вставила Шейла.

Кеннет немедленно одарил ее чарующей улыбкой.

– И какие же там должны быть компоненты?

– Неважно, главное, чтобы не забыли ананас и сливки, – последовал решительный ответ.

– Думаю, Кэти приготовит его, если мама возьмет тебя сегодня ко мне на обед, – с радостью ухватился Кеннет за ее слова.

Это был удар ниже пояса – привлекать в качестве союзницы ее дочь. Никогда прежде он так не поступал, и Марианну обидела бесчестность уловки. Взгляды этих двоих в ожидании устремились на нее, при этом лицо Шейлы выражало безыскусное удовольствие.

– Мы пойдем, мама?

– Не думаю, – строго ответила она.

Резкий ответ ошеломил дочь и вызвал очередной вопрос:

– Почему?

– Действительно… почему? – повторил Кеннет, не теряя добродушия.

Марианна свирепо уставилась на него, возмущенная тем, что ее поставили перед дилеммой.

– Шейла обедает рано. В восемь она уже в постели.

– Никаких проблем. – Он взглянул на часы. – Сейчас почти пять. Если вы придете к шести…

– Остановитесь же, Кеннет! – выпалила Марианна.

Он медленно поднял взгляд, в котором не было уже и тени добродушия – только горячее желание смести все преграды, которые она воздвигала между ними. Эти глаза обожгли ее правдой, которую она не могла отрицать: ее так же влекло к нему, как и его к ней.

– Некоторые вещи нельзя остановить, Марианна, – тихо проговорил Кеннет.

У нее не нашлось ответа на это справедливое замечание.

Марианна стояла неподвижно, пытаясь воспротивиться желаниям, которые пробуждал в ней этот человек. Она разрывалась надвое: ее тело жаждало познать его, а трезвый голос рассудка внушал, что близкие отношения с ним будут означать конец конспирации, чем не преминут воспользоваться ее преследователи, и все закончится страшными душевными мучениями.