— Нет, — с трудом вымолвил Даллас.

— Держись, дружище, я сейчас… — откликнулся Хади.

— Спасайся сам… Я ранен в живот.

У Ниемы потемнело в глазах. Усилием воли она справилась с шоком: из легких словно выкачали весь воздух, засосало под ложечкой. Ранен в живот. Даже если бы это случилось с ним в Штатах рядом с травматологической клиникой, то и тогда его состояние оценивалось бы как крайне тяжелое. А здесь, в пустынных холодных горах, без медицинской помощи подобное ранение смертельно. Она понимала это — рассудком. Но сердце ее отказывалось принять страшную правду.

Послышались приближающиеся выстрелы. Даллас продолжал отстреливаться, задерживая нападавших.

— Босс… — прозвучал в звенящей тишине хижины его слабый шепот.

— Я здесь. — Такер не сводил глаз с лица Ниемы.

— Она… Ниема слышит меня?

Должно быть, Даллас начал терять сознание, потому что иначе вряд ли бы он спросил об этом: ему прекрасно известно, что Ниема все слышит, поскольку переговоры по радиопередатчику ведутся при ней.

Такер, не отводя взгляда от ее лица, твердо ответил:

— Нет.

Снова выстрелы. Затем прерывистое, хриплое дыхание Далласа.

— Хорошо. Я… у меня с собой детонатор. Нельзя допустить, чтобы они улизнули вместе с этой… гадостью.

— Нельзя, — согласился Такер. Голос его звучал мягко, негромко.

— Позаботься… позаботься о ней.

Лицо Такера превратилось в неподвижную маску.

— Позабочусь. — Он помолчал и промолвил:

— Взрывай.

Взрыв потряс лачугу, с потолка посыпались комья земли, дверь чуть не вылетела из проема. Не успел еще затихнуть гул, как Такер сорвал с головы наушники и отшвырнул их в сторону. Затем подхватил молоток и принялся разбивать радиопередатчик; хотя модель у того устаревшая, он исправно работает, а по плану они не имеют права оставлять ничего, что может быть потом использовано. На уничтожение радио ушло не больше минуты.