В следующее мгновение Дэнни перевела взор на восседающего за массивным столом немолодого мужчину со шрамом на лбу. Он внимательно разглядывал юную девушку с яростными глазами, оставаясь совершенно спокойным.

— Шериф Килли! — заговорила она решительно. — Я пришла, чтобы поговорить об освобождении моего брата.

Пронзительные глаза шерифа сузились, лоб наморщился, и стал более отчетливо виден шрам. Полицейский откинулся назад, почесывая седую щетину на подбородке:

— Должно быть, вы Дэниэлла.

Голос его удивил Дэнни: мягкий, успокаивающий, он никак не соответствовал зловещей наружности.

— Вы не ошиблись. И когда я объясню положение дел, вы согласитесь, что моему брату в тюрьме не место.

Полицейский усмехнулся:

— Знаете, сколько раз за свою жизнь я слышал эту фразу?

Дэнни без приглашения села на стул возле его стола и, наклонившись вперед, произнесла:

— Меня совершенно не интересует, сколько раз вы ее слышали! На этот раз она вполне соответствует действительности. Мой брат ни в чем не виноват.

Мужчина оставил в покое свой подбородок, пристально посмотрел в ее решительные глаза и заявил:

— Все это не имеет никакого значения.

— Как это «не имеет»?! Что вы хотите этим сказать? Дуглас не совершал ничего противозаконного! — возмутилась Дэнни.

— Я хочу сказать, барышня, что мне абсолютно безразлично ваше мнение.

Она опешила. Вот тебе и мягкий, успокаивающий голос! Несколько мгновений она собиралась с мыслями, а затем воскликнула еще более возмущенным тоном:

— Какое вы имеете право заявлять такие вещи гражданам этого города? Да еще родной сестре незаконно арестованного вами человека.