Джорлан приподнял бровь.

— И что это должно означать?

Лаймакс вздохнул.

— Ты мой самый близкий друг, Джорлан, и ты был образцовым другом на протяжении этих лет, я бы даже сказал, лучшим. Я полностью доверяю тебе свою жизнь. Ты поддерживал меня в беде и печали, смеялся вместе со мной шуткам, никогда не отказывал протянуть руку помощи. И даже больше, ты никогда не вел себя как корявое полено.

— Почему мне кажется, что последняя точка в этой мак-мок

— Это не мак-мок!

Джорлан посмотрел на друга.

— Хорошо, возможно только крошечный кусочек мак-мок, — ухмыльнулся Лаймакс. — Но сейчас я выскажусь тебе окончательно. Есть двое людей, о которых ты разрешил себе заботится, я и твоя бабушка, и ради нас ты охотно взглянешь в лицо смерти. Но все же ты, обладатель необычайно отважного духа, по-настоящему никогда не отваживался на риск вверить себя другому человеку. Никогда. Правда, Джорлан?

— О чем ты говоришь? — быстро спросил он, продолжая наблюдать за женщиной.

— Ты хранишь себя для себя. Я замечал это еще с тех пор, как мы были мальчиками. С той самой поры, как ты стал жить с Герцогиной. Думаю, именно тогда все началось, хотя, с годами твоя жажда уединения переросла в твою собственную странную манию.

— Мммм… — смущенно промычал Джорлан.

— Вот что я никогда не понимал, так это почему ты выделяешь себя из общества. Знаешь, ты уже заработал репутацию темноматериального.

Уголки губ Джорлана приподнялись в изумленной гримасе.

— Я загадочен только для тех, кто не может разгадать меня.

Лаймакс закатил глаза.

— Что за остроумие!

Джорлан мягко рассмеялся.

— Ты же не собираешься проливать огнесвет ради спокойствия нас, простых смертных? — Лаймакс широко раскинул руки в жесте преувеличенной обиды.