Если бы я не был один, а имелась бы у меня куча братьев и сестёр, то наше положение было бы отчаянным, потому что всех прокормить я бы не смог, но моё одиночество защищало меня от трудностей жизни: сам за себя я мог постоять. Моя память хранила далёкие и очень неясные воспоминания о том, что у меня была какая-то сестра, но когда и куда она исчезла, я не знал, а отец не желал говорить со мной ни о сестре, ни о матери, ни о прошлом вообще. Наверное, неплохо было бы иметь сестру, но при других условиях. Разве смог бы я уберечь её от пьяной ярости отца? А что бы я чувствовал теперь, не зная, как о ней позаботиться? Таскать девчонку по местам, где я привык скитаться, было бы преступлением с моей стороны, потому что я предпочёл бы видеть её мёртвой, чем мелкой воровкой или распутницей. Одно дело я, мужчина, умеющий смотреть правде в глаза, имеющий понятие о чести и достоинстве и носящий имя Роберт, я уже говорил, в чью честь, а другое дело девочка, которой следовало бы играть в куклы, а не подвергать свою жизнь опасности среди воров и гнусных развратников.

Я был один, и мне не приходилось заботиться о сестре или о ком-то ещё, а теперь, когда я свыкся со своим одиночеством, я стал находить, что моё положение имеет свои преимущества. Я не был лишён человеческого тепла и заботы в той мере, какая была мне необходима, чтобы не одичать, потому что изредка меня навещала миссис Хадсон и, если уж говорить честно, её доброта служила для меня немалым утешением, особенно в первое время.

Настал день, когда я всерьёз задумался о своём будущем. Особенно отрадным оно не было, но и беспокойства не внушало. Я мог промышлять по мелочи на свой страх и риск, как делал прежде, мог вступить в команду Дедушки Тима и за кормление, небольшое вознаграждение и гарантированную защиту работать на него, а мог попытаться стать помощником Громилы Уолтера и иметь большие деньги от смелых краж, производимых в богатых особняках, но при этом никто не мог поручиться, что меня не поймает полиция или что я не пострадаю от руки своего шефа.