– Мне понятно ее нежелание надеть белое, – пробормотала Алис. – Если б бедный Леонидас был здесь...

Повиснув в воздухе, ее слова заставили всех замолчать, и горестная реальность происходящего заполнила комнату.

– Тогда не было бы никакой свадьбы, дорогая мама, – сухо бросил Георгос в напряженную атмосферу гостиной.

Все повернулись к нему, Рита опомнилась первой.

– Не слишком честное высказывание, – колко заметила она, – особенно когда его здесь нет, чтобы защититься.

– О, я не сомневаюсь, что он собирался жениться на Иви, непременно собирался, – развивал тему Георгос с той же иронической ноткой в голосе, – но до самой смерти оставался мужем своей жены. И за три года своего отсутствия даже шага не сделал, чтобы получить официальный развод.

– Разве обязательно сегодня говорить об этом, Георгос? – Алис выглядела совсем расстроенной, и сердце Иви потянулось к ней. – Мы все знаем, что Леонидас собирался развестись с этой женщиной.

Но не тут-то было, Георгос не собирался останавливаться.

– И тем не менее он ведь не развелся, а? – протянул он. – И это так на него похоже. Вечно собираться что-нибудь сделать и всегда все откладывать на неопределенный срок.

– Прекрати, Георгос, – затравленно вскрикнула Алис, прижав к горлу трясущуюся руку.

– Прости, мама, но это я подбирал осколки, когда брат сбежал от реальной жизни, чтобы отдаться одной из своих причуд.

Иви коротко втянула воздух, но Георгос продолжал обстрел, видимо, решив подорвать репутацию старшего брата.

– Этот человек так и не стал взрослым, ответственным за свои поступки. Я готов забыть его неудачи в делах, но не в личной жизни. Здесь мне трудно сохранять терпимость. Может, конечно, его жена – вредная корыстная бабенка, но и она не заслужила, чтобы ее оставили, ничего не объяснив. Она три года жила между небом и землей. Леонидас мог бы дать ей развод. А он что делает? Подбирает девчонку, которая чуть не в дочери ему годится, и награждает ее ребенком, зная, да-да, черт подери, зная, что он умирает. Что же это за глупый эгоизм такой, я вас спрашиваю?