Дина сказала, что новая помощница – страстная поклонница ее творчества, оставившая хорошее место в университете, чтобы работать с любимой писательницей. Но Фрэнку почему-то с трудом в это верилось.

Покачав головой, он заставил себя оторвать взгляд от женщины, в одиночестве продолжавшей свою прогулку, и отправился в ванную комнату. Холодный душ, как всегда, подействовал на него благотворно: снял похмелье и прояснил голову. Насухо вытершись полотенцем, Фрэнк провел ладонью по подбородку. Надо бы побриться, но нет никакого желания делать это сейчас. Пытаясь избавиться от угрызений совести по поводу собственной лени, он натянул поношенные джинсы, черный кожаный жилет и вышел из комнаты.

В доме было прохладно и тихо. Мачеха работала по строгому графику и редко поднималась раньше восьми. В отличие от Фрэнка Дина принадлежала к тем людям, которые могут спокойно спать при любых обстоятельствах. И после сна выходила из комнаты свежей, подтянутой и бодрой. Самое поразительное, что бы ни предпринимала Дина накануне, – даже если то, что она делала, было весьма сомнительного свойства, – ее никогда не мучила совесть!

Подобно множеству домов на острове, вилла была двухэтажной и имела огромное хранилище для пресной воды, так как, несмотря на буйство растительного мира, здесь практически не было естественных источников воды. К счастью, в сезон дождей резервуары наполнялись доверху, и воды хватало на весь год. Фрэнк никогда и нигде не пил воды, более чистой и приятной на вкус.

Спустившись по широкой лестнице в просторный холл, оформленный в итальянском стиле, Фрэнк едва не наступил на шнурок и негромко выругался. Ну вот он уже и кроссовки зашнуровать забыл! Надо наконец-то взять себя в руки.

Фрэнк был слишком хорошо знаком с домом, чтобы обращать внимание на изысканность обстановки – на мраморные скульптуры восемнадцатого века, которые коллекционировал его отец, на свечи в венецианских канделябрах, отбрасывавшие по вечерам на стены отблески пламени. Грегори Тайлер построил виллу, когда Фрэнк еще ходил в школу, поэтому все здесь давно стало для него привычным.