Дина заявила также, что всегда считала свой брак с Грегори Тайлером ошибкой, но, слава Богу, у нее еще осталось достаточно времени, чтобы наверстать упущенное.

Вот тут-то она явно перестаралась. В довершение всего после смерти отца выяснилось, что тот завещал сыну «Мэтьюз и Тайлер», и Фрэнк почувствовал, будто железные пальцы схватили его за горло и ему не хватает воздуха. Он никогда не горел желанием продолжить дело своего отца.

Его чувства к Дине после ее признания не уменьшились, но тем не менее изменились. Он все еще хотел ее, но не желал оскорбить память отца, уложив в постель его вдову, прежде чем покойный успел окоченеть в могиле. Но если в отношении Дины Фрэнк мог принимать решения самостоятельно, последняя воля отца была для него незыблемой. Факт оставался фактом: Дина унаследовала виллу на острове, где написала все свои бестселлеры, и большую часть состояния, а издательство досталось сыну. И хотя Фрэнк уже работал в преуспевающей юридической фирме, он почувствовать себя обязанным отказаться от престижной должности и переехать в Чикаго...

Глядя через окно на спокойную воду бассейна, Фрэнк думал, что это, возможно, стало самой большой ошибкой в его жизни. Он прекрасно понимал, что, если пойдет наперекор воле Дины и она станет отдавать свои романы другим издателям, дела «Мэтьюз и Тайлер» сильно пошатнутся. А Грегори Тайлер хотел, чтобы детище его процветало и продолжало печатать книги Дины! Господи, неужели он не подозревал о том, какие чувства его сын испытывал к своей мачехе?! Или таким способом хотел показать, что благословляет их обоих?

Фрэнк застонал. А есть ли у него причины противиться неизбежному? Может, Дина права? Ведь прошло уже больше года со смерти отца, и ничто не мешало ему осчастливить Дину, а заодно и самого себя... Так почему бы не подняться к ней и не завершить то, что они начали несколько минут назад?