— Я сказал «в нашей». В нашей ванной, а не в моей. — Уточнение прозвучало негромко, спокойно, даже несколько шутливо, но, несмотря на согревающее действие воды, Эльвира все равно ощутила пробежавший по спине холодок.

Наша спальня. Наша ванная.

Знает ли Дерек, какое впечатление производят на нее эти слова, этот собственнический подтекст в чувственном голосе? Каково это понимать, что на самом деле имеется в виду совсем другое: он владеет ею самой.

Для всего остального мира Дерек Грейдон был ее мужем, и в этот декабрьский вечер они собирались отпраздновать первую годовщину свадьбы. Но Эльвира понимала, что правда гораздо сложнее, и осознание этого держало ее в последнее время в сильном напряжении.

— Может быть, мне стоит к тебе присоединиться?

В его тоне не было ничего опасного или угрожающего, напротив, он казался почти легкомысленным. Однако вызвал у Эльвиры мгновенный протест.

— Нет! Не надо!

Ответное молчание было весьма многозначительно. А неожиданная полная неподвижность неясного силуэта за стеклом демонстрировала недовольство Дерека гораздо нагляднее, чем любые слова.

— Просто… просто я уже собралась выходить.

— Прекрасно. Так выходи.

Сквозь дверь было видно, как муж, взяв в руки огромное белое полотенце, расправил его, держа наготове. Эльвира понимала, что у нее нет ни малейшего повода заставлять Дерека задать.

— Эльвира…

Верно ли она услышала? Действительно ли в этом негромком, но настойчивом обращении прозвучала предупреждающая нотка?

— Эльвира.

Нет, она не ошиблась! Угрожающий тон голоса Дерека заставил ее выключить воду.

Разве можно встречаться с ним сейчас, когда он в таком состоянии? Выход был только один: сделать это на условиях, установленных Дереком с первого же дня их брака и выраженных почти что в форме делового предложения. Однако Эльвира понимала, что соответствовать этим условиям уже не может, и лихорадочно искала способ сказать мужу об этом.