Она завороженно наблюдала, как он снял обертку с мороженого и откусил большой кусок пломбира. Наверное, она потихоньку сходит с ума, если вместо того, чтобы бежать отсюда, стоит и смотрит на сексуального незнакомца, с удовольствием поедающего мороженое.

Нет, промелькнуло в голове у Стеллы, ведет он себя совсем не похоже на репортера, а уж ей за последнее время пришлось повидать их немало. Репортеры обычно хватаются за микрофоны, а не за мороженое и выстреливают вопросами, словно дают пулеметную очередь.

Он облизал губы, улыбнулся ей и прошел мимо. Неужели такое возможно? Неужели он не узнал в ней Аврору? Или он не смотрит телевизор?

Облегчение, словно приливная волна, прихлынуло и отступило, унося с собой часть страха и напряжения. Стелла смотрела, как он подошел к стоявшему неподалеку «крайслеру», открыл багажник и убрал туда шезлонг. Взглянув в ее сторону, улыбнулся и полувопросительно склонил голову.

Ну вот, началось, с упавшим сердцем подумала Стелла, сейчас последует вежливая просьба об автографе. Она подождала с обреченным видом, но просьбы не последовало.

Между тем незнакомец отправил в рот остатки пломбира и облизнул губы. Стелла непроизвольно тоже облизнулась. О господи, что это с ней? Наверное, во всем виновата жара и ее нервозность. Ей напекло голову, и поэтому она ведет себя так глупо: стоит и таращится на незнакомого мужчину.

Он снова склонил голову набок.

— Вы уверены, что с вами все в порядке?

Он не узнает ее! Стеллу вновь захлестнула волна облегчения, а потом случилась очень странная вещь: легкое, но совершенно определенное чувство разочарования закралось ей в душу. Такая невероятная реакция поразила ее саму, поскольку разочарование — последнее, что она должна была бы испытывать после всех тех усилий, которые приложила для сохранения инкогнито.

— Вообще-то не совсем, — наконец призналась Стелла.

Он вскинул брови.