Он уже и думать забыл о старухе.

А теперь она загородила им дорогу в отель.

— Жаниу Баррету! — обвиняла она, тыча скрюченным пальцем в его лицо. — Жаниу Баррету!

Лаура выступила вперед. Положила руку на рукав старухи и заговорила с ней ласковым голосом. Флетч разобрал португальское слово «мать».

— Жаниу Баррету! — настаивала карга.

Лаура все говорила и говорила.

Из парадной двери отеля появился швейцар и направился к ним.

— Какие-то трудности, сэр? — спросил он Флетча.

— Нет. Думаю, что нет. Не знаю.

Женщины продолжали разговор.

— Дайте ей немного денег, — предложил швейцар. — Из милосердия.

Старуха уже что-то объясняла Лауре, то и дело поглядывая на Флетча. Высокая, еще стройная и очень подвижная, раз успела добраться до отеля раньше их. Огромные карие глаза, ясные и бездонные. Изрезанное тысячами морщинок лицо. Тонкие, седые волосы, свободно падающие вниз. Лишь несколько потемневших зубов во рту.

Познания Флетча в португальском позволяли понять такие слова, как жена, муж, отец, сыновья, дочь, лодка.

Слушая старуху, начала поглядывать на Флетча и Лаура. В глазах ее появилась неуверенность.

Не уходил и швейцар. И его, похоже, не оставил равнодушным рассказ старой карги.

— Что она говорит? — спросил Флетч.

Лаура подождала, пока старуха закончит предложение.

— Она говорит, что ты — Жаниу Баррету.

— Кто? Что?

— Жаниу Баррету.

— Это не я… И никогда им не был. Пошли.

Лаура чуть наклонилась к нему.