Она бросила на дочь острый взгляд, предваряя непременный вопрос.

- Не стану обманывать тебя и говорить, что любила его. Тогда - нет, просто чувствовала расположение и огромную благодарность, которую этот человек заслужил. Его родители были, конечно, в панике. Так я думаю. Но, как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло. Они погибли, бедные, в автомобильной катастрофе. Мы остались вдвоем с ним. И еще - ты. Я дала самой себе клятву быть ему хорошей, верной женой и перестать думать о Томасе. Но последнего выполнить не смогла. Только через много лет я поняла, что нет никакого греха в том, чтобы помнить первого человека, которого полюбила, и что память о нем вовсе не означает неверность мужу.

- Мужу да, но не отцу... - выговорила Шаннон омертвевшими губами. - Он всю мою жизнь был твоим мужем, но не моим отцом.

- Он был твоим отцом! - Впервые с начала этого долгого разговора почти монолога - в голосе Аманды послышались повелительные нотки. - Не смей думать и говорить по-другому!

- Ты сама только что заговорила по-другому, - с горечью сказала Шаннон. - Открыла мне впервые такое...

- Он любил тебя, когда ты была еще вот здесь! - Слабым движением руки Аманда указала на свой живот. - Принял нас обеих без колебаний и сомнений. Без попреков или гордости за то, что совершил не совсем обычный поступок. Сейчас она говорила быстрее, насколько позволяла усиливающаяся боль. Словно хотела обогнать ее. - Я уже сказала: меня мучило чувство стыда перед этим человеком, кто чуть ли не в один миг так круто изменил мою жизнь... Нашу с тобой жизнь... Стыда за то, что не могу ответить любовью на его любовь... Потом ты появилась на свет, и я увидела, как он был рад этому, как осторожно, с большой нежностью держал тебя в своих огромных неуклюжих руках, словно ты была сделана из стекла.