Он замолчал. Выражение счастья на его лице сменилось тревогой, граничащей с ужасом.

- Ты плачешь? - воскликнул он. - Отчего ты плачешь? У тебя что-то болит? Я сейчас же позову врача. Где тут кнопка вызова?

- Не надо, Грей. - Всхлипывая, она припала к его плечу. - У меня ничего не болит. Просто я ужасно люблю тебя. И ты говорил так трогательно о ней. У тебя было такое лицо...

- Никогда не думал, что все будет так, - пробормотал он, гладя ее волосы. - Так значительно, ни с чем не сравнимо. Наверное, я буду неплохим отцом.

Гордость и в то же время опаска, с которыми он произнес эти слова, вызвали у нее смех.

- Надеюсь, что так, - улыбнулась она. - Я верю в тебя.

- Я принес тебе гигантский сандвич и еще кое-какие мелочи. Осуши глаза от слез и взгляни. Можешь еще приподняться?

- Спасибо, Грей. - Она села, вытерла глаза, взглянула вокруг и снова заплакала. - О господи, какой же ты замечательный дурачина!

Вся комната была уставлена цветами - в горшочках, вазах, корзинках. Под потолком пестрели яркие разноцветные воздушные шарики причудливой формы. Большая фиолетовая собака, растянув пасть в улыбке, стояла в ногах постели.

- Собака для Кейлы, - пояснил Грейсон, вкладывая в руку Брианны сандвич и несколько салфеток. - Не воображай, что для тебя. Сандвич, наверное, остыл, а чипсов мало, потому что я не удержался и съел немного. Но зато полностью сохранил для тебя шоколадное пирожное.

Брианна стерла вновь набежавшие слезы.

- Хочу сначала пирожное.

- Уже празднуете?